Квантовая механика
Позитивизм как идеалистическое течение, широко распространенное среди буржуазной интеллигенции, в особенности среди естествоиспытателей, оказал известное влияние на некоторых основателей квантовой механики— одной из ведущих физических теорий XX в.
Квантовая механика исследует законы движения электронов, протонов, нейтронов и других микрообъектов. Объект исследования квантовой механики качественно и количественно отличается от объекта исследования классической механики. Это отличие проявляется прежде всего в том, что микрообъекты одновременно обладают свойствами волн и частиц, которые находятся в единстве. Эти свойства в эксперименте не всегда проявляются одновременно; в одних условиях выступают на первый план волновые свойства, в других — корпускулярные, но возможны и такие условия, когда те и другие свойства выступают одновременно.
В связи с этим в квантовой механике для установления местоположения и скорости микрочастиц необходимы различные экспериментальные установки (приборы). Одна группа приборов дает возможность установить местоположение микрообъекта, но приводит его в такое состояние, в котором скорость не - может быть определенной. Другая группа приборов дает возможность измерить скорость микрообъектов, но местоположение его оказывается неопределенным.
Отсюда неопозитивисты приходят к выводу, что все наблюдаемое в измерительных приборах зависит не от объекта наблюдения, а от класса устройства экспериментальной установки, и в конечном итоге, от наблюдения. О положении частицы в пространстве и времени, о причинно-следственных связях можно якобы говорить лишь как о свойствах, создаваемых в акте наблюдения, в неразрывной координации объекта и наблюдателя.
Так, например, известный французский физик Л. Розенфельд, ученик Н. Бора, утверждает, что основное открытие квантовой механики «...состоит в том, что невозможно отделить наблюдаемое явление от наблюдателя». Эту ложную концепцию неразрывной связи наблюдателя и микрообъекта пропагандируют логические позитивисты—П. Иордан, Ф. Франк, Г. Рейхенбах и др.
Эти «физические идеалисты» заявляют, что квантовая механика вносит существенные изменения в гносеологическую проблему соотношения субъекта и объекта. Она, мол, устраняет старое противопоставление объекта субъекту и устанавливает их неразрывную связь: объект не существует вне и независимо от прибора, от наблюдателя. С этих позиций они пытаются пересмотреть понятие материи как объективной реальности — источника наших знаний.
Упомянутый Розенфельд утверждает, что подобное истолкование квантовой механики и так называемый принцип дополнительности согласуются с диалектическим материализмом и даже являются его поучительной иллюстрацией, при этом он считает необходимым в свете этих положений иначе истолковать диалектический материализм.
Прежде всего необходимо, по его мнению, отказаться от ленинского понимания материализма, которое предполагает объективное существование материи. Ленин, по заявлению Розенфельда, якобы не диалектик и не материалист; более того, Ленин отказался от диалектического материализма Энгельса в пользу метафизического, механического материализма. Этот отказ, по Розенфельду, заключается в признании объективного существования материи, в то время как материализм Энгельса будто бы имеет мало общего с таким признанием. Розенфельд заявляет, что в формулировке Энгельсом основного вопроса философии как «отношение мышления к бытию, духа к природе» отсутствует признание материи как объективной реальности. «Объективное существование материи, на котором настаивал Ленин, является... механистическим материализмом... закосневшим в метафизической системе».
Достаточно внимательно прочитать соответствующие места книги Энгельса «Людвиг Фейербах .и конец классической немецкой философии», где приведено определение основного вопроса философий и изложена сущность материализма, чтобы обнаружить необъективный подход Розенфельда к изложению взглядов Энгельса, Энгельс обстоятельно объясняет, что сущность материализма Фейербаха, его исходные положения, с которыми он в общем согласен, гласит: «Материя не есть продукт духа, а дух сам есть лишь высший продукт материи».
Из чего же следует, что позитивистский принцип неконтролируемости преодолел ленинское понимание материи и явился иллюстрацией диалектического материализма? Из того, что он «диалектически» (читай: эклек
тически) соединил объект исследования со средствами познания.
Розенфельд пишет, что поскольку измерение неконтролируемо возмущает измеряемую систему, то-де «необходимо отказаться от какого-либо .резкого различия между исследуемой системой и средствами наблюдения... Явление... это... неделимое целое, образованное системой и инструментами наблюдения...».
Борьба между сторонниками позитивистской, так называемой копенгагенокой и нтерпрeтaцией квантовой механики и сторонниками материалистического ее толкования идет по вопросу о том, что является предметом изучения квантовой механики.
