Бор и Гейзенберг
Н. Бор и В. Гейзенберг — лидеры копенгагенской физической школы, внесшие значительный вклад в развитие современной теоретической физики, понимают под объектом квантовой механики не «элементарные» частицы, а их взаимодействие с прибором, с наблюдателем. На 89-м съезде немецких естествоиспытателей и врачей в Дюссельдорфе в 1926 г. В. Гейзенберг в докладе о квантовой механике заявил, что «электроны или атомы не обладают той степенью непосредственной реальности, как предметы ежедневного опыта», а также что «световым квантам никогда не приписывалась такая же степень реальности, как предметам окружающего мира». В докладе говорилось, что квантовая механика— не только физическая теория, которая изучает законы движения микрообъектов, но что она претендует на пересмотр вопросов теории познания, на принципиально новую постановку вопроса о соотношении объекта и субъекта, и подлинное содержание квантовой механики заключается в исследовании «степени реальности» микрообъектов.
Продолжая эту линию, сторонники Гейзенберга, на-пример французский физик Л. Розенфельд, ученик Бора, утверждал, что «...основное открытие Бора и копенгагенской школы состоит в том, что невозможно отделить наблюдаемое явление от наблюдателя».
На базе ложной идеи о неразрывной связи наблюдателя и микрообъекта Бор и Гейзенберг развили концепцию, согласно которой в атомной физике с каждым наблюдением связано принципиально неконтролируемое возмущение объекта. Через всю квантовую механику была проведена идея о том, что вследствие неконтролируемого взаимодействия микрообъекта и прибора опыты, определяющие импульс объекта, делают в то же время неопределенной его координату, которая раньше была определенной и наоборот. Концепция Бора и Гейзенберга была подхвачена «физическими» идеалистами. Большая группа философов-позитивистов использовала концепцию Бора и Гейзенберга в своих целях. Так, известный неопозитивист Ф. Франк пишет: «Предположение, что атомный объект ведет себя как „реальная частица" является несовместимым с фактами наблюдения атомной физики, так как объект не имеет ни положения, ни импульса, которые не могут быть измерены, так как они не существуют».
Западногерманский символист В. Шнель утверждает, что элементарные частицы — это только наши субъективные переживания, о их реальности не может быть и речи. «Физика в строгом смысле не говорит больше об отношениях между существующими вещами реальной природы, а лишь только о высказываниях о них».
«Действительный мир — это совокупность всех данных переживаний».
Несомненно, что, критикуя философские ошибки ученых-физиков, мы не должны относить все их высказывания к идеалистическим, а часто и прямо фидеистическим положениям, смешивать их с «теориями» профессионалов-философов, спекулирующих на гносеологических трудностях современной физики.
Ленин показал, что в условиях господства идеалистической философии, усиления политической реакции во всей системе империализма революция в естествознании сопровождается появлением идеалистических школ, паразитирующих на новых открытиях естество.
